Три месяца плена 16-летнего парня

В мае глава Запорожской районной госадминистрации Олег Буряк узнал, что российские военные держат в заложниках его 16-летнего сына. В первые дни после случившегося чиновник пытался договориться об освобождении ребенка. Переговоры не принесли результата, и Олег Буряк решил публично рассказать о случившемся. Он записал видеообращение и выложил его в фейсбук, а затем дал интервью "Радио Свобода".

В начале июля, после более чем трех месяцев плена, Влад Буряк был обменян и вернулся домой в Запорожье. Его отец дал разрешение поговорить с мальчиком, который провел в плену у российских военных больше трех месяцев.
- Расскажите, пожалуйста, как вы попали в плен? Как вы прожили в нем? Что с вами происходило?
- Меня задержали российские военные. После того как меня вывели из машины, после проверки телефона, меня отвели в фильтрационное помещение, которое находилось в кафе "Чумацький стан". Там я два-три часа ждал. Как они мне сказали, они решали вопрос - отпускать меня домой или не отпускать. И уже по прошествии двух-трех часов меня посадили на военный грузовик и отвезли в отделение полиции города Васильевка (Запорожская область), а потом отвели в одиночную камеру.
- Знали ли военные о том, кто вы? Они как-то вам давали это понять?
- Сначала они не знали, кто я, но когда начали проверять мои документы, то выяснили, кем является мой отец.
- Они вам говорили, что было причиной вашего задержания?
- Нет, мне ничего не говорили по поводу того, с какой целью меня задержали, зачем меня задержали.
- Когда мы разговаривали с вашим отцом в мае, он рассказал, что произошла перепалка с военными на блокпосту, что они увидели у вас какие-то видео и так далее.
- Да, они нашли одну группу "Украина-ньюс". И уже из-за этой группы возник конфликт.
- А что они нашли в той группе? Как развивался этот конфликт?
- Они увидели видео, на котором российским военным (имеются в виду пленные) дают телефоны поговорить с родными, и они говорят, что уже хотят, чтобы их вернули домой, что они не хотят воевать.
- И как ваши пленители реагировали на эти видео?
- Человек, который увидел это видео, очень агрессивно на это отреагировал, из-за этого и произошел весь дальнейший конфликт.
- Когда вы попали в СИЗО и в одиночную камеру, что происходило там? Какие там были условия содержания?
- Как только меня привели в одиночную камеру, это была комната 2 на 2 метра. Подобие кровати было сделано из металлических конструкций и досок, был нерабочий туалет. И вот на эту кровать был положен матрас, а сверху было подобие пледа и подушка.
- Как вас кормили? Что вы там делали?
- На протяжении 48 дней в основном меня кормили консервами из сухпайков.
- Пытались ли применить к вам насилие?
- Физическую силу ко мне не применяли, потому что я являлся ценным заложником.
- Запугивали вас?
- Нет, меня не запугивали. В основном я работал, делал то, что мне говорили: мыл полы, помогал по кухне, мыл пыточную комнату. Книжки читал, когда находился в камере.
- Книги вам принесли по вашему желанию?
- У нас был человек, который дал мне книги. А потом во время того, когда я работал, разбирал кабинеты от бумаг, от мусора, я уже там нашел 5-10 книг.
- Какие вы выбрали книги?
- Там не было возможности выбирать: какие были там книги, такие я и взял.
- И что там было?
- Из того, что я запомнил - Василий Гроссман "Сталинград", Валентин Пикуль "Честь имею", Владимир Дудинцев "Белые одежды", Николай Островский "Как закалялась сталь" и еще разные были, еще был Достоевский.
- Это были книги российских военных?
- Там в основном были советские книги и украинские.
- То есть это осталось еще от того времени, когда этот населенный пункт был под контролем Украины?
- Да.
- А ваши надзиратели были граждане Украины или тоже россияне?
- Все были только из России.
- А как вы определили, что это россияне?
- Во-первых, они были не украинской национальности. Во-вторых, они не говорили по-украински и носили российскую форму и поддерживали только Россию.
- Вы не могли бы вспомнить, какие разговоры вы слышали, о чем они говорили? Обсуждали ли они происходящие события?
- По большей части они обсуждали пытки, кто человек, за что его взяли, как из него информацию добывать.
- Вы говорите о пытках. Вы знали о том, что там происходили пытки?
- Я не только это знал, я это и видел, я это и слышал. Я общался даже с теми людьми, над которыми проводились пытки.
- А что это были за пытки?
- Пытки заключались в избиении, пытки с помощью тока, электрошокера, иголки под ногти.
- Вы говорите, что общались с людьми, которые через эти пытки прошли. Что это за люди?
- Это был один человек, гражданский.
- Это был гражданин Украины?
- Да, гражданин Украины, который проживал в Васильевке.
- А за что его пытали?
- Он просто попал в глупую ситуацию. Его якобы записали в тероборону и говорили, что он принимал участие в обороне Васильевки.
- А это была правда или это они выдумали?
- Нет, это была ложь.
- А на каких основаниях? Или они вообще не объясняли свои действия?
- Нет, не объясняли, это был донос. И из-за этого доноса он попал в эту ситуацию, его допрашивали: два или три раза по два-три часа его пытали. Поскольку он попытался объяснить, что он ничего не знает, они его не слушали и продолжали пытать.
- Это был участок полиции. Вы все 48 дней там находились? Или вас куда-то этапировали еще?
- Первые 48 дней я провел в следственном изоляторе, в тюрьме. Уже после 48 дней, где-то 26 мая, меня вывезли в Мелитополь в гостиницу.
- Вы находились под конвоем российских военных в гостинице?
- Да, я жил под охраной и контролем российских военных.
- В этой гостинице, кроме вас, были еще какие-то люди в таком же статусе, как и вы?
- Нет, только военные.
- А что происходило с вами в этой гостинице?
- Мне уже выдали мой телефон, я мог спокойно пользоваться им. Однако телефон тоже проверяли, все сообщения были по принципу: "Привет, как дела? У меня все хорошо".
- Проверяли, с кем вы общаетесь?
- Да, и через интернет проверка.
- Когда они проверяли ваш телефон, они каким-то образом комментировали это, запрещали вам посещать какие-то сайты и так далее?
- Нет, они не запрещали, но мы не затрагивали тему войны. Только самое банальное - бытовые вещи.
- Вы старались этой темы избегать осознанно или вам посоветовали так поступать родители? Вы, по словам вашего отца, созванивались с ними после этапирования в Мелитополь.
- Конечно, я осознанно избегал всех этих тем и общался лишь на бытовые темы.
- Как вас кормили? Вы находились в номере или у вас были особые условия содержания?
- Да, я находился в номере. У меня был интернет, душ. Там был вариант самообслуживания - нужно было спуститься вниз, еду привозили и для военных. Я что хотел, то себе и делал.
- Вы имели возможность убежать? Или вы были под постоянным контролем?
- Я был под контролем. Сбежать я не имел никакой возможности.
- В Мелитополе вы пользовались телефоном. Есть там доступ к украинским сайтам, сайтам международных СМИ? Могли ли вы читать новости?
- Конечно, я мог. Я использовал VPN.
- То есть сейчас на территории Мелитополя, который находится под оккупацией, все сайты отключены так же, как и в России?
- Да.
- А как реагировали российские военные на то, что вы пользуетесь VPN и читаете украинские сайты?
- Во-первых, они не знали, использую ли я другие источники информации, и не обращали на это внимания.
- Когда вас этапировали из СИЗО 26 мая, вы знали, что вас обменяют? У вас была какая-то информация о том, что с вами будет происходить дальше?
- Я ничего не знал, что со мной будет. Просто я надеялся, что меня наконец-то освободят и я пойду домой.
- За это время поменялся ли Мелитополь? Были ли у вас какие-то свидетельства того, что происходит в городе после того, как наступила оккупация? Что вы видели?
- Я ничего не видел. Я ничего не знаю, что происходило в городе с 26 мая по 7 июля.
- А может быть, какие-то обрывки разговоров вы слышали, как российские военные оценивали эту ситуацию?
- Военных было много, но я не контактировал с ними, я не подходил к ним.
- Они использовали в отношении вас какие-то слова типа "нацист", которые сейчас часто используют в отношении украинских граждан? Не запугивали ли они вас?
- Нет, они меня не запугивали. Иногда, да, они говорили про нацистов.
- Насколько сама эта ситуация вас поменяла? Что вы, может быть, поняли, оказавшись в плену?
- Эта ситуация меня очень сильно поменяла. Я вырос психологически. После этой ситуации я кардинально пересмотрел жизнь, кардинально пересмотрел отношение к жизни, я осмыслил, насколько ценными бывают даже такие элементарные вещи, как выйти на улицу погулять, позвонить всем и нормально с ними поговорить.
- Вы говорите, что поменялось отношение к жизни. Что вы имеете в виду?
- Это более глубокое понимание того, что жизнь очень ценна и она может оборваться в любую секунду от любого твоего неправильного даже одного слова.
- Ваше отношение к войне поменялось?
- Нет, оно не поменялось.
- А какое у вас отношение к войне?
- Крайне негативно я к этому отношусь. Я только за Украину, потому что то, что делает Россия, - это преступление против независимого государства, это преступление против человечества, это преступление против свободы людей, против воли людей, против всех прав людей.
- То, что вы говорите о свободе, означает, что вы считаете, что нельзя брать в плен несовершеннолетних?
- Не только брать в плен несовершеннолетних, но и брать в плен других людей и издеваться над ними.
- Пытки, свидетелем которых вы стали, вас как-то поменяли? Вы видели раньше подобного рода пытки, может быть, в кино?
- Нет, я такого никогда не видел, но в той ситуации, даже если я видел пытки и слышал пытки, я не проявлял никаких эмоций.
- Почему?
- Потому что если я начну проявлять эмоции и говорить об этом, то, вероятнее всего я бы уже не вернулся домой.
- У вас был страх, что вы не вернетесь домой?
- Да! В первый момент, когда меня брали, у меня был очень большой страх. Я очень сильно боялся. 48 дней я находился в очень большом страхе.
- А этот страх вас тоже поменял? Или вы пытались с ним как-то справиться? Как вы пытались справиться с этой ситуацией?
- Я старался просто брать себя в руки и пересилить свой страх. Сейчас я еще до сих пор боюсь этой ситуации, но уже не так кардинально, потому что я нахожусь в безопасности, и в принципе со мной ничего не может случиться.
- Вам нужна психологическая помощь, как вы чувствуете?
- Нет, мне не нужна психологическая помощь.